November 24th, 2016

DaZara

"Первая мировая: война между Реальностями" - итоговые выводы

Итак, книга Переслегина дочитана до конца. Чтение, должен признаться, оказалось весьма занятным. Хотя многие постулаты этой работы ранее уже встречались в комментариях к различным книгам, изданным "Terra Fantastica" еще в 1990-е, тут взгляд автора и его команды на начальный этап Первой мировой войны (называемый в данной книге Генеральным сражением) обобщен и сведен воедино.
Итоговые выводы автора - с некоторой долей альтернативности - для каждой из ведущих стран-участниц таковы:

Для Австро-Венгрии все надежды на победу перечеркнула Галиция, а на приемлемый для Империи мир — Шабац. Двуединая монархия была социально нестабильным государственным образованием, и поражение от Сербии, державы третьего эшелона, ставило на повестку дня ее распад — тем более что смерть Франца-Фердинанда зачеркнула единственную внятную политическую проектность в стране.


Для Турции государственную катастрофу означало поражение под Сарыкамышем и утрата инициативы в войне. Затяжная война давала Великобритании время развернуть против нее подавляющие силы армии и флота. В текущей Реальности Оттоманская империя продержалась до 1918 года только потому, что и Россия, и Англия занималась ею «по остаточному принципу».

Франция слишком много вложила в эту войну. Длительное военное напряжение, в том числе финансовое, огромные человеческие потери, разрушения на оккупированных территориях, — все это было не окупить возвращением Эльзаса и Лотарингии и молебном в Страсбургском соборе. В известном смысле для Франции Первая мировая война так и не закончилась до сих пор.

Великобритания могла подтвердить свою мировую гегемонию только быстрой и решительной победой, причем главную роль в этой победе должен был сыграть флот. Иначе говоря, Англии был нужен новый Трафальгар. За период генерального сражения Трафальгар не случился, что означало стратегическое поражение Великобритании вне зависи­мости от формального итога войны.

Теоретические шансы Германии определялись тем, что любой компромиссный мир, в том числе знаменитый ленинский «мир без аннексий и контрибуций», фиксировал ее способность практически в одиночку сражаться против всего мира. Но, конечно, нельзя было всерьез рассчитывать, что страны Антанты потеряют волю к борьбе, а германская дипломатия сумеет осмысленно этим воспользоваться.

Теоретические шансы России были связаны с тем, что у нее еще оставалось немного времени на достижение решительной победы над Австро-Венгрией и Германией, после чего империя могла надеяться на преодоление своей технологической и инфраструктурной отсталости за счет германских репараций. Но, во-первых, этого времени было уже очень мало, а во-вторых, после установления позиционного фронта на Западе Германия могла сосредоточить на Востоке превосходящие силы.