Из Деревни Приехал (sergiovillaggio) wrote,
Из Деревни Приехал
sergiovillaggio

Categories:

Итальянская морская политика в 1861-1900 гг. (ч.1)

О работе итальянского исследователя Паоло Сандалли "Итальянская морская политика в 1861-1900 гг." я уже однажды отзывался, и отзывался не слишком высоко. Тем не менее, за неимением гербовой писать приходится на обычной - иными словами, в отсутствии в прямом доступе других работ по данной теме пришлось взяться за обработку этой. Несмотря на все недостатки, оригинальные и здравые мысли в ней присутствуют. Посему буду понемноу выкладывать.
RM_01.jpg
Сразу должен оговориться. Я не стремился делать прямой перевод работы Сандалли. Это, скорее, реферат, гда из каждого абзаца сделана выжимка его смысла. Цитаты - да, старался переводить дословно. Зато рассуждения автора о современности (для конца 1990-х гг.) сознательно убирались.
Надеюсь, мысли современного итальянца об Италии и итальянском флоте столетней давности покажутся интересными и полезными не только мне...

Работа посвящена анализу следующих факторов:
- общественно-политическое состояние,
- внешняя политика и следующая из нее морская политика,
- политика средств,
- колониальная политика и военно-морское присутствие.

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА

С первых лет истории объединенного государства наметились некоторые особенности общественно-политической жизни, сопровождающие нас и сегодня. Они крайне негативно влияют на стратегию страны в глобальном смысле и, следовательно, на внешнюю и оборонительную политику, включая военно-морской аспект.

Хроническая слабость исполнительной власти, что приводило к неспособности правительства воплощать долгосрочные программы из-за его частой смены и необходимости постоянно идти на компромиссы с оппозицией. Достаточно вспомнить, что в течение сорока лет сменилось 28 президентов совета и 39 морских министров. В течение десятилетия 1860-1870 гг. на посту сменилось 18 министров – в среднем, один раз в 6 месяцев и 10 дней. Большой удачей было то, что некоторые выдающиеся личности, такие как Сен-Бон, Актон и Бенедетто Брин, сохраняли посты в разных кабинетах (Брин был министром в течение семи лет).

Экономические трудности государства, несмотря на развитие промышленного производства и торговли. Это, как правило, приводило к сокращению финансирования вооруженных сил и инфраструктуры, а также иррациональной и часто несправедливой налоговой политике, которая мешала развитию страны в целом, увеличивая разрыв между Севером и Югом. В конечном итоге стратегический вес Италии на международной арене всегда был ниже, чем это могло следовать из индустриального, демографического и географического положения страны.

Субъективный характер итальянского народа, который не демонстрирует сплоченность в критические для нации моменты (особенно, во время войны), что приводит к преувеличению своих поражений и минимизации успехов. Эта тенденция в полной мере проявляется уже в первые годы после объединения в случаях с Лиссой, Кустоцей и Догали. Данные поражения были вызваны, прежде всего, неопытностью личного состава и отсутствием единства у командования. Они не оказали влияния на ход войны в целом – ее основные цели были достигнуты. Франция при Седане, Австрия при Садовой и Англия при Хартуме понесли сопоставимые поражения, однако их влияние на настроения общества не шло ни в какое сравнение с падением морального духа и нападками на вооруженные силы, имевшими место в Италии. Как отмечает Кроче: «Седан и Хартум заставили Францию и Англию объединиться и сплотиться вокруг своих вооруженных сил, Лисса и Догали разделили и погубили Италию». Напомним, что в случае Франции 1870 года поражение настолько ударило по государственным институтам, что привело к падению Империи и установлению Республики, но не затронуло престиж Вооруженных сил. Именно военный, генерал Буланже, стал фигурой, вокруг которой сплотилось общество в желании отомстить за национальное унижение Франции и вернуть Эльзас-Лотарингию.

Для итальянцев свойственно не уделять внимания вопросам обороны, при этом сваливать вину на военных и делать из них козлов отпущения, как только что-то идет не так, а также приписывать заслуги кому-то другому, когда дела идут хорошо. Важную роль в формировании общественного мнения играют представители так называемой культурной или интеллектуальной элиты (историки, журналисты, общественные деятели, кинематографисты и писатели), стремящиеся развивать в народе склонность к самоуничижению и пораженчеству.

Падение морального напряжения, сопровождавшее конец героического периода Рисорджименто. Процесс объединения Италии завершился, требовался переход к реальной политике с балансом экономических интересов, учетом потребностей в источниках сырья и рынках сбыта. Нужно было найти роль и место Италии в современном мире. Между тем, пыл культурной элиты угас, был потерян духовный ориентир дальнейшего развития, наступило разочарование. Кроче эффектно описал ситуацию словами «казалось, Италия была создана для того, чтобы больше ничего не делать».


ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ

Изучение выбранного периода может иметь ценность для понимания текущей ситуации. Это касается как оценки места Италии в Европе, так и положения оставшихся европейских владений в отдаленных уголках мира. Ведь именно в это время в двух старых империях – габсбургской и Османской – начались процессы, ставшие предвестниками их неизбежного распада. Это имело немало сходств с падением Берлинской стены, символизировавшим крах биполярного мира, и дальнейшим захватом благоприятных стратегических рынков.

Для новорожденной Италии путь в число ведущих мировых держав пролегал между противоречиями в интересах других государств. В течение первых сорока лет истории объединенной страны ее цели в мировом масштабе и внешняя политика не были постоянными.

На начальной стадии основной целью было завершение процесса Рисорджименто и возвращение Рима, Венеции, Тренто и Триеста. В дальнейшем робкие попытки колониальной экспансии привели Италию в союз с Центральными державами. Ключевым водоразделом между этими двумя тенденциями стал 1882 год, когда было подписано Тройственное соглашение с Австрией и Германией. В действительности, для Италии сложившийся союз стал вредным и неестественным, поскольку в дальнейшем ее действия по большей части диктовались обстоятельствами и позицией других стран, а не собственными интересами.

В самом деле, поддерживая процесс объединения Италии, Франция и Великобритания (особенно, первая) преследовали свои цели. Обе видели в укреплении маленького Королевства Савойя способ блокировать любые попытки австрийского проникновения в Средиземном море, чтобы лишить Австрию гегемонии на европейском континенте. Затем они пытались сделать динамично развивавшийся Пьемонт своим союзником, чтобы контролировать и сдерживать позиции друг друга в Средиземноморье. Франция, ввиду как особого положения Пьемонта и Савойи, имевших очень сильное историко-культурное сходство, так и личной симпатии Наполеона III, искренне сочувствующего итальянскому делу, полностью приняла политику Савойской династии, внеся, как известно, основной военный вклад в кампанию против Австрии в 1859 г. Во время экспедиции Тысячи Гарибальди англичане не менее открыто и грубо вмешивались в итальянские дела, способствуя объединению, чтобы сбалансировать то чрезмерное влияние, которое Франция должна была получить на полуострове.

Но когда процесс объединения Италии завершился, то обнаружилось, что новое государство претендует на самостоятельную роль в регионе, а его интересы могут не совпадать с интересами прежних союзников. Тем самым Италия проявила себя как incognita, новый актер и элемент нестабильности в европейской политике, пребывавшей в определенном балансе с 1815 года. Это привело молодое государство к дипломатической изоляции. С одной стороны, заняв Венецию и Рим, оно сделало своим врагом не только Австрию, но и католическую Францию. Британия, со своей стороны, смотрела на Италию с подозрением, считая ее, с одной стороны, все еще слишком дружественной Франции, а с другой, беспокоясь об ее возможной слишком активной роли в Средиземном море.

Внешняя политика, унаследованная от Сардинского королевства и Королевства Обеих Сициий была противоречива и усиливала неопределенность. Савойская политика была, скорее, континентальной и стремилась к созданию южного регионального центра в Европе; неаполитанская политика была морской, направленной на восточные рынки и развитие отношений с прибрежными странами. В данном контексте, Италия была вынуждена поначалу осуществлять политику сближения с Пруссией, которая не имела прямых интересов в Средиземном море и, одновременно, являлась противником Франции, Австрии и России. Кульминацией данной политики стал военный альянс в кампании 1866 года, которая позволила приобрести Венецию. В то же время, отношения с Францией были противоречивыми: позитивными в антиавстрийском вопросе, причем настолько, что в 1866-м только посредничество Наполеона III позволило нам заполучить регион Венето; но прямо противоречившими нашим устремлениям и позиции Берлина по римскому вопросу. Когда в 1870 г. франко-прусская война позволила нам занять Рим, ухудшение отношений с Францией стало неизбежным. Память о Ницце и Савойе отошла на второй план: сказалось и возмущение французских католиков, и обида за то, что помощь против Пруссии, на которую надеялись, как на воздаяние долга благодарности, так и не была получена. К эмоциональным факторам вскоре добавилось соперничество в Средиземном море.

На самом деле, Италия, в духе времени, пыталась вписаться в колониальную экспансию, где Франция и Великобритания занимали ведущие места. У итальянцев имелись очевидные амбиции в отношении Туниса, с беем которого имелся  договор о сотрудничестве, туда вкладывались значительные инвестиции и существовала многочисленная община итальянских эмигрантов. Кстати, в сложном переплетении дипломатических отношений эпохи итальянские претензии на эту территорию были каким-то образом признаны и приняты. Когда же в 1881 г. Франция неожиданно в одностороннем порядке приняла решение об оккупации Туниса, это лишь подтолкнуло Италию к тому, чтобы разорвать дипломатическую изоляцию, в которой она находилась, и присоединиться к альянсу центральных держав, который стал, таким образом, Тройственным.

Это было мучительным решением и неудачным союзом. Если отношения с Германией и не всегда были наилучшими, но обеспечивали антифранцузский баланс, то отношения с Австрией всегда были напряженными и противоречивыми, как из-за недавних споров из-за Тренто и Триеста, так и по вопросу влияния на Адриатике. Опыт конца XIX и начала XX века показал, что союз с державами Центральной Европы не является для Италии выгодным, ведь естественным направлением их стратегической экспансии, после того, как они обеспечили свои восточные и западные границы на континенте, являлось расширение в сторону Средиземного моря – или вдоль оси Итальянского полуострова, или вдоль Балканского полуострова. Оба варианта в конце концов приводили к конфликту с итальянскими интересами, что неизбежно вело к разрушению Тройственного альянса. Чезаре Бальбо, чья роль как блестящего аналитика, возможно, будет переоценена, предупреждал: «Самая большая опасность – это не только Германия, чье отношение к Италии всегда будет сродни любви волка к ягненку, но и подталкивание России к Средиземному морю. Для противостояния этому необходимо заручиться морским союзом с Францией и Англией».

В этих обстоятельствах, заключению Тройственного союза мы обязаны, в первую очередь, вопросам морской безопасности. Если в возможном конфликте с Францией сухопутная граница не вызывала опасений, того же нельзя сказать в отношении морской границы, особенно с Тунисом, лежащим всего в нескольких милях от сицилийских берегов. В ходе всех военных маневров, проведенных в те годы, попытки остановить гипотетический французский десант как на Сицилию, так и на побережье и Лацио или Тосканы неизменно приводили к катастрофическому результату.

На востоке оставался нерешенным деликатный адриатический вопрос. Как показала практика, Австрия ориентировалась на расширение своих владений в сторону Балканского полуострова и Эгейского моря, получая выгоду от постепенного разрушения старой Османской империи. Италия гарантировала безопасность восточного побережья Адриатики, однако никакие договоренности, заключенные внутри альянса, не гарантировали участия австрийского флота в столкновении с Францией. Иными словами, Италия полностью закрывала Адриатическое море, а в ответ, если разразится конфликт, могла рассчитывать на получение лишь одного армейского корпуса.

Завершить краткий обзор международных отношений в 40-летний период следует упоминанием отношений в Англией. Италия и Соединенное Королевство нашли взаимопонимание в общем интересе к сохранению статус-кво на Средиземном море, закрепленном протоколом 1887 года. На практике позиция Британии всегда благоприятствовала итальянским интересам (даже в Красном море и Африке), за исключением тунисского вопроса, в котором она поддерживала Францию, беспокоясь о возможном итальянском владении обоими берегами Сицилийского пролива. Таким образом, ведущая морская держава того времени считала молодую Италию слишком слабой, чтобы угрожать ее собственным интересам на Средиземном море, но достаточно сильной, чтобы противостоять тем соперникам, с которыми она находилась в более или менее открытом конфликте.
Tags: regia marina, военная история, история, книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments